Путин поддержал привлечение полностью негодных к службе к защите тыла от БПЛА
Инициатива о допуске добровольцев с категорией «Д» к охране тыловых объектов показывает, как Кремль ищет дополнительные кадровые ресурсы без объявления новой мобилизации.
Президент России Владимир Путин поддержал предложение прокремлевского «военкора» Евгения Поддубного разрешить привлекать к участию в задачах, связанных с войной против Украины, граждан с категорией здоровья «Д» — то есть признанных абсолютно не годными к военной службе. Речь, в частности, идет об охране объектов в тылу от беспилотников. Об этом в субботу, 5 сентября, сообщили The Moscow Times и «Эхо».
Для российской системы военного управления эта инициатива важна не только как кадровое решение, но и как сигнал о расширении допустимого круга участников войны. Категория «Д» традиционно означает полное освобождение от службы: таких граждан снимают с воинского учета, а их личные дела отправляют в архив. При действующем законодательстве они не могут заключать контракт с Министерством обороны.
Предложение Поддубного прозвучало на встрече руководства партии «Единая Россия». По данным СМИ, он заявил, что с такой просьбой обращаются бойцы, которые получили категорию «Д» вследствие боевых ранений. По его словам, эти люди «способны выполнять задачи, например, в региональных подразделениях» по отражению атак украинских БПЛА не на «переднем крае». Путин поддержал эту идею на той же встрече.
«Способны выполнять задачи, например, в региональных подразделениях», — так, по данным СМИ, Поддубный описал возможную роль граждан с категорией «Д».
Кадровый резерв вне стандартной мобилизационной логики
С управленческой точки зрения предложение выглядит как попытка создать дополнительный человеческий ресурс для функций, которые формально можно отделить от передовой. Защита объектов от беспилотников в тылу стала для российских регионов отдельным направлением военной нагрузки: она требует дежурств, наблюдения, координации с силовыми структурами и участия региональных подразделений. Привлечение добровольцев с категорией «Д» позволяет представить такой ресурс как ограниченный и целевой, не называя его новой волной мобилизации.
Однако сама категория «Д» указывает на широкий перечень тяжелых медицинских оснований. Ее присваивают при серьезных хронических заболеваниях, включая туберкулез в активной форме, ВИЧ-инфекцию, онкологию, шизофрению, отсутствие конечностей, слепоту или глухоту. Поэтому инициатива неизбежно поднимает вопрос не только о правовом режиме, но и о распределении рисков: государство рассматривает людей, ранее исключенных из военной системы по состоянию здоровья, как потенциальный ресурс для военных задач в тылу.
Для федеральной власти такое решение может иметь политическое преимущество. Оно позволяет демонстрировать отклик на запросы провоенной среды и ветеранов, сохраняя публичную линию о том, что новая мобилизация не требуется. При этом реальное расширение контингента, который может быть вовлечен в военные функции, происходит через точечные инициативы и изменение практики, а не через крупное публичное решение.
Публичное отрицание мобилизации и фактическое расширение набора
На пленарной сессии Восточного экономического форума во Владивостоке 3 сентября Путин вновь прокомментировал слухи о новой волне мобилизации в России. Он заявил, что «нет такого сценария, который потребовал бы мобилизации», и назвал эти сообщения «информационной атакой со стороны противника в преддверии выборов в Госдуму с попыткой повлиять на результат». Это было уже второе заявление Путина по данному поводу: накануне, после саммита ШОС в Бишкеке, он назвал подобные опасения «чушью собачей».
Тем не менее указ о частичной мобилизации 2022 года формально не отменен и продолжает действовать. На этом фоне россияне сообщают о повестках, военных сборах и усилившейся вербовке на войну против Украины. Такая комбинация — публичное отрицание необходимости мобилизации при сохранении юридической базы и расширении практик набора — формирует управленческую модель, в которой кадровые решения распределяются между федеральным центром, регионами, военными структурами и провоенными общественными сетями.
Z-каналы еще в июле сообщали, что принудительный призыв на фронт может затронуть 1,2 миллиона россиян и может сопровождаться негласными договоренностями со странами, соседними с Россией. Согласно этим сообщениям, выезд в сопредельные государства для мужчин призывного возраста может стать невозможным. Эти данные не были представлены как официальное решение, но они отражают уровень ожиданий и тревог в провоенной и околовоенной информационной среде.
В августе, по данным Института изучения войны, суммарные потери российских войск второй месяц подряд превысили 40 тысяч человек. Financial Times со ссылкой на источники писала, что Кремль и Министерство обороны РФ поручили российским регионам обеспечить набор 409 тысяч военнослужащих по контракту до конца 2026 года для участия в войне. Для выполнения этого плана власти усиливают давление на местных чиновников.
Региональный контур и управленческие издержки
Если инициатива о гражданах с категорией «Д» будет оформлена в практическое решение, ее реализация, вероятно, ляжет на уже перегруженный региональный контур. Именно регионы отвечают за значительную часть контрактного набора, работу с муниципальными структурами, социальные выплаты, взаимодействие с военкоматами и поддержку семей участников войны. Добавление еще одной категории добровольцев усложнит администрирование: потребуется определить правовой статус, ответственность командиров, медицинские ограничения, порядок допуска к объектам и возможные компенсации.
Для Кремля это может быть способом расширить кадровую базу без прямого политического объявления мобилизации. Для регионов — дополнительной задачей в системе, где выполнение федеральных показателей уже связано с давлением на местных чиновников. Для бизнеса и инфраструктурных операторов, чьи объекты могут относиться к тыловой защите, такая практика означает дальнейшее сближение гражданской, региональной и военной повестки.
В корпоративно-управленческом смысле решение демонстрирует характерную для затяжного конфликта тенденцию: государство ищет не один крупный инструмент, а серию частичных механизмов, которые в сумме увеличивают доступный ресурс. Привлечение людей, ранее полностью исключенных из военной службы, показывает, что границы этого ресурса могут пересматриваться даже в тех категориях, которые считались закрытыми по медицинским и правовым основаниям.
